— Ну все, спасибо, мужики, — поблагодарил стропальщиков генерал.

— Да ладно, — ответили стропальщики, недоумевая, в связи с чем возле обыкновенного на вид контейнера устраиваются такие пляски.

Что там — золото, что ли?..

— Ну все, поехали!..

“КамАЗ” вырулил с контейнерной площадки. Впереди него и сзади шли два “уазика”, набитые крепкими, в камуфляже парнями. А впереди и позади “уазиков” два черных джипа с мигалками.

Шкаф ехал по Москве, по Тверской, мимо мэрии, ехал по Театральной площади... Его никто не останавливал, хотя проезд грузовиков здесь не приветствовался. Но гибэдэдэшники видели номера идущей перед “КамАЗом” машины и номера идущей за “КамАЗом” машины и отворачивались. Машины с такими номерами им останавливать запрещалось, даже если те ехали под “кирпич”, даже если на красный свет, без пристегнутых ремней, по полосе встречного движения, давя пешеходов и инспекторов ДПС...

“КамАЗ” выехал на Лубянскую площадь и повернул налево, к комплексу известных всем зданий. Но внутрь не заехал и возле них не остановился, а поехал дальше. Поехал за город...

По правительственной трассе под знаки и светофоры ехал шкаф, сопровождаемый эскортом машин. Завывали сирены, крутились мигалки, словно брызги грязи разлетались во все стороны, прижимались к обочинам “Жигули”, “Волги” и даже навороченные джипы.

Все было узнаваемо и привычно. Кроме одного. По правительственной трассе, в центре колонны шел не правительственный “ЗИЛ” и не бронированный “Мерседес”, шел обыкновенный грузовик — “КамАЗ”. На “КамАЗе” стоял грязный железнодорожный контейнер, в контейнере был шкаф, а в том шкафу находился не премьер и не вице-премьер, не полномочный и чрезвычайный и даже не просто посол, коим положен эскорт по протоколу, а находился самый обыкновенный гражданин с типичной для России фамилией — Иванов, с самым распространенным именем — Иван, с самым часто встречающимся отчеством — Иванович. Иванов. Иван. Иванович...